Выступления

Елена Мизулина на круглом столе, посвященном использованию нецензурной лексики в сети

Выступление Елены Мизулиной и Ольги Баталиной на «круглом столе» Комитета Государственной Думы по вопросам семьи, женщин и детей на тему: «Как избежать нецензурной брани в сети Интернет: саморегулирование или правовые ограничения?»
30 Июля 2013

Елена Мизулина:

Мы открываем наш «круглый стол». Этот «круглый стол» проводится комитетом в рамках программы мониторинга реализации 436-го закона, закона «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию», который вступил в силу 1 сентября прошлого года.

Для тех, кто не знает, напоминаю, что при комитете создана межведомственная рабочая группа по мониторингу информационного законодательства.

Мы провели ряд «круглых столов» в рамках этой программы. Приняли ряд законопроектов, которые устраняют пробелы или поправляют какие-то положения 436-го закона. И сегодня мы будем обсуждать тоже очень важный и болезненный вопрос, связанный с реализацией 436-го закона, статья 5 которого предусматривает запрет использования нецензурной брани в информационной продукции, которая распространяется в местах, доступных для детей, либо предназначена для детей.

Но, к сожалению, Интернет-пространство — это то пространство, где этот запрет не соблюдается, и мы сегодня будем говорить о том, как нам исправить ситуацию и обеспечить реализацию закона.

У нас нет рекомендаций, проекта рекомендаций «круглого стола», потому что цель сегодняшнего «круглого стола» посоветоваться с представителями Интернет-сообщества, с экспертами, специалистами относительно того, как сделать безопасным для детей Интернет-пространство.

К сожалению, не секрет, что сегодня мат фактически стал нормой общения в Интернете и в социальных сетях вообще очень распространён, а ведь пользователями социальных сетей являются и вообще в Интернет-пространстве миллионы российских детей. Речь сегодня уже не идёт даже о тысячах и сотнях тысяч, речь идёт о миллионах российских детей, несовершеннолетних, не достигших 18 лет. И, естественно, их пребывания вот в этой ненормативной лексике может создать у них представление, что это и есть русский язык.

К сожалению, навязывается мнение обществу, что мат — это часть русской культуры, так было всегда. Это просто ложь.

Само слово «брань» от слова старославянского «брань» — битва, бой, война. Это всегда конфликт, это способ взаимодействия, основанный на унижении, на оскорблении, на конфликте и на непристойности. Потому оно и имеет такую длинную историю, — это одно из первых и немногих обществ, которое так долго просуществовало, в том числе до современного времени, имея многонациональную и многоконфессиональную основу, — потому что в основе была не нецензурная брань, а как раз любовь, доброта, терпимость, согласие. И все исторические летописи, все, кто к нам приезжали, всегда свидетельствовали и фиксировали добросердечность и теплоту тех, кто принимает в России людей, кто взаимодействует друг с другом.

В реальном мире, пока не было Интернета, так, как воспитывалось наше поколение и мы сами, мы могли своих детей ограждать от мата. Это считалось неприличным, выражаться при детях и при женщинах. Но, к сожалению,  эти правила, которые существовали до сих пор в нашей жизни, в Интернет-пространстве  не соблюдаются.

Но, между тем, совершенно справедливо недавно премьер-министр Великобритании Камерон сказал, что пора перестать относиться к Интернет-пространству, как к потусторонней жизни. Интернет-пространство — это реальная жизнь. Это правда. И я думаю, все здесь присутствующие сегодня уже не мыслят жизнь без Интернета. Это и быстрый способ взаимодействия и получения информации как минимум, и без этого уже обходиться невозможно.

Но если это часть нашей реальной жизни, в ней должны действовать те же правила, которых мы придерживаемся в личных контактах друг с другом и отвечаем за эти личные контакты.

Почему это возможно в Интернете? Кто-то считает, потому что  много анонимных пользователей, и нельзя установить, кто использует нецензурную брань, это нельзя ограничить и это вообще всё безнаказанно, как бы свобода обмена информацией. Но это не так. Благодаря Сноудену, мы сегодня знаем, что нет никаких анонимных пользователей. Любой адрес можно установить, и всё известно, только не каждому. Соответственно и в Интернет-пространстве наше сообщество и все пользователи должны отвечать за свои действия.

Ссылки опять же на авторитеты, на наших русских писателей я вообще считаю неуместными и некорректными. Потому что русские писатели, во-первых, великолепно владели русским языком. И богатство русского языка они передавали. И если есть у Пушкина отдельные стихи, в которых есть нецензурная брань, то, обратите внимание, это всё-таки стихи, адресованные взрослым, стихи, написанные взрослыми.

В советское время, когда я училась в школе, произведения или сочинения Пушкина в рамках школьной программы не содержали этих стихов, потому что они не детям были адресованы. Это для взрослых.

Нам нельзя забывать, что в Интернет-пространстве есть дети. Они точно так же живут этой жизнью, и они не всегда способны критически оценить такого рода лексику. Совершенно очевидно, что мат (и идеология мата и нецензурной брани, которая основана на конфликте, на агрессивности, на оскорблении),  в подсознании невольно вносит эту агрессивность и в наши взаимоотношения.

Я выросла в простой семье, и вокруг простые люди никогда матом не ругались. Только подвыпившие пьяницы, и то на всю родню в лучшем случае один такой найдётся. И это известно, везде уже описано.

Всегда где-то найдётся тот, кто злоупотребляет алкоголем, и  начинает ругаться. Так детей-то всегда от этого ограждают. Целая куча взрослых пытаются этого пьяницу оградить от детей и от этого сквернословия. А Интернет отличается тем, что нет личного контакта. Но это не означает, что всё-таки основным средством общения в Интернете, там, где и наши дети, должен оставаться мат.

Поэтому мы вас пригласили сегодня для того, чтобы посоветоваться, насколько способно само Интернет-сообщество, в первую очередь профессиональное Интернет-сообщество, справиться с этой задачей: с задачей очищения Интернета от засилия ненормативной лексики. Какими возможностями вы располагаете, какова здесь может быть роль и акценты поисковиков, сегодня фактически они — поисковые системы — вообще не участвуют в защите наших детей и от порнографии и от детской порнографии, от суицидов, занимают такую очень страусиную позицию, что неверно. Опять же почитайте премьер-министра Дэвида Кэмерона, у нас же нет пророка в своём Отечестве, поэтому я на него ссылаюсь, я очень рада, что они начинают с января следующего года национальную программу по обеспечению безопасности детей в Интернете, адресованную, прежде всего, родителям, но с участием поисковых систем, и провайдеров, и хостинг-провайдеров. Это замечательно, в том числе через установление семейных фильтров не на домашних компьютерах, кстати, а именно на хостингах, на сайтах, то есть когда просто автоматически, по умолчанию исключаются соответствующие слова, соответствующие картинки, и только тот пользователь, как высказался Кэмерон, который не хочет этого фильтра, он в договоре указывает на то, что ему предоставить возможность без ограничений, а не наоборот, как было до сих пор у нас — ставьте на домашний компьютер фильтры, они все устаревают, и не все родители умеют этим пользоваться, дети гораздо здесь продвинутее.

Поэтому какие возможности, на кого мы можем опираться и можем ли мы рассчитывать на такую самоорганизацию российского Интернет-сообщества, нужна ли специальная такая общенациональная программа, хотя мы до сих пор считали, что федеральный закон № 436, тот, который 1 сентября прошлого года вступил в силу, и есть своеобразная национальная программа защиты детей, в том числе в Интернете, которую Россия, как видите, начала даже раньше, чем Великобритания.

Но, может быть, нужны специальные государственные программы, кто и как этим будет заниматься, сейчас очень много этим занимаются кибердружинники, волонтёры, Лига безопасного Интернета, фактически общественная организация. И мы, хотя, конечно, и мы видим, что и профессиональное Интернет-сообщество включается в этот процесс. Ну, и, конечно, мы будем рады услышать от вас предложения относительно того, чем мы, законодатели, могли бы помочь Интернет-сообществу, если оно сподвигнется на такого рода самоорганизацию, в том, чтобы действительно сделать Интернет безопасным для детей, потому что совершенно очевидно, что сама Интернет-жизнь, Интернет-пространство — это наша, скажем так неотъемлемая часть современной жизни, и она действительно способна доставлять много радости и очень много интересного, и познание для людей.

Ольга Баталина, первый заместитель председателя Комитета по вопросам семьи, женщин и детей Государственной Думы РФ:

Вначале, буквально, два тезиса в отношении детей. Я тоже считаю, что ответственности с родителей за воспитание детей никто не снимает. И это, прежде всего, их и забота, и задача, и они будут воспитывать детей всегда в соответствии со своей внутренней культурой, со своими представлениями.

Другая проблема, у нас нет в достаточной степени популяризации возможности для родителей. Вот я как родитель, пользователь, может быть, не очень продвинутый, не представляю себе сегодня: если б даже я захотела завтра поставить фильтр, скажем, на компьютер, где я должна его взять, чем один фильтр отличается от другого, существует ли какой-то набор этих фильтров, чем они хороши, каждый из них, какие возможности они представляют.

Поэтому я считаю, что популяризация и создание определённых порталов, таких комфортных, удобных для родителей, возможно в виде сервисов, которые есть сегодня для различных носителей, для айпадов, для айфонов. Ведь сегодня источником Интернета для детей в значительной степени является именно мобильное устройство, а не стационарные компьютеры дома. Вот создание таких сервисов, продвижение таких сервисов, я думаю, что будет хорошей помощью родителям. Со своей стороны мы готовы были бы и продвигать эти идеи внутри регионов и помогать, скажем, с привлечением внимания родительского сообщества к этой проблеме. Это, мне кажется, абсолютно совместное и позитивное дело.

Но я бы сейчас хотела ещё затронуть второй тезис. Мат в Интернете начинается не с детей, а с взрослых. И мы ведь правильно говорим о том, что… Что такое Интернет? Интернет, по сути говоря, ещё одна площадка для общения, для многих пользователей Интернета это прежде всего способ общения, когда они уходят из оффлайна в онлайн.

Тогда возникает законный вопрос, что должно сдерживать людей от использования мата, людей, а не сам Интернет, людей как пользователей. Какая-то внутренняя мотивация. Если мы рассматриваем сегодня оффлайн и онлайн как симметричное пространство, как пространство с одинаковыми пользователями, значит, и правила игры, и требования, и ограничения в этих двух пространствах должны быть одинаковые. Там не должно быть избыточных ограничений в Интернете, мы свободно с вами общаемся, мы не средства массовой информации, на нас нет дополнительных ограничений, связанных с этим, мы говорим то, что думаем и так, как думаем.

Но что ограничивает нас в реальной жизни от использования бранных, матерных, нецензурных слов? По сути, две основные мотивации — это внутренняя культура, это наше представление о характере поведения в обществе, с одной стороны. Но, с другой стороны, это и законодательная ответственность. Потому что существует в реальных коммуникациях и статьи Административного кодекса, и статьи Уголовного кодекса, которые просто не позволяют нас в каких-то условиях переступать определённую законом черту.

Есть нормы, связанные с клеветой, есть нормы, связанные с оскорблениями, но основанием для применения этих норм сегодня реализация такого рода деятельности в Интернете не является. То есть всё то, что мы говорим и делаем в Интернете, сегодня никак не попадает под правовое регулирование, которое существует в реальной жизни. Попадают средства массовой информации, попадают наши публичные выступления, попадают наши публичные заявления, да. Но то, что мы делаем в Интернете, не попадает. Хотя это те же мы, мы не изменились, мы перенесли только площадку своего общения, но не более того.

Можем ли мы всегда повторить содержание собственного Твиттера в глаза человеку, которому мы пишем в оффлайне? Нет, потому что очень часто, если мы посмотрим на содержание сети, то же самое произнесённое в публичном пространстве, просто приведёт в конечном счёте к применению одной из статей или Уголовного, или Административного кодекса. Поэтому в реальной жизни это мы позволить себе не можем, потому что эти ограничения существуют. Но мы можем позволить себе их там.

Если эти площадки симметричны, если мы хотим, чтобы в Интернете не было никаких дополнительных ограничений, тогда давайте говорить о том, что мы создаёт единые правила игры для пользователей. Нет вопросов. И всё то, что является оскорблением в реальной жизни, является оскорблением в Интернете; всё то же самое, что является клеветой в обычной жизни, является клеветой и в Интернете. И если для этого необходимы какие-то дополнительные правовые нормы, давайте подумаем о них.

Я считаю, что это абсолютно прямой справедливый подход. Никаких дополнительных запретов, никаких дополнительных ограничений, отличающих реальную жизнь от, соответственно онлайна, одни и те же правила игры. Но они должны быть, и они должны соблюдаться. Вот тогда, помимо внутренней культуры, наших внутренних представлений о том, как правильно и верно вести себя в реальной жизни и в Интернете, у нас появится всё-таки с вами и некоторые законодательные требования к такого рода поведению. Потому что я считаю, что лучшая движущая сила в любых изменениях и процессах — это внутренняя личная мотивация человека. Только она способна что-то изменить.

Попытка поставить внешние барьеры и загнать человека в эти ограничители в конечном счёте приведёт только к одному — к поиску новых путей выхода из этих барьеров. Поэтому мы всегда в этом смысле будем отставать, какие барьеры бы мы ни ставили, если этой внутренней личностной мотивации в человеке нет. Поэтому я считаю, что мы как законодатели могли бы подумать о том, как нам существующее требование к массовым коммуникациям, к правилам общения, к правилам коммуникации, которые существуют уже сегодня, внести и упорядочить, в том числе и в отношении такого информационного пространства, каким является Интернет.