Интервью Елены Мизулиной «Учительской газете»

Интервью Елены Мизулиной «Учительской газете»

Журналистка «Учительской газеты» побеседовала с председателем комитета Государственной Думы по вопросам семьи, женщин и детей Еленой Мизулиной
16 Декабря 2013

В культовом романе Джерома Д. Сэллинджера «Над пропастью во ржи» его 18-летний заблудший герой Холден Колфилд не знает, что ему нужно в жизни и кем он станет. Он только знает, что хотел бы спасать детей, играющих во ржи на краю пропасти. Американский писатель, хотел он того или нет, нащупал болевую точку времени и назвал главную миссию человека — спасать детей. В наше время возросших социальных угроз и рисков эта миссия приобрела ясные очертания, как законодательная и государственная задача. Об этом мы беседуем с председателем комитета Государственной Думы по вопросам семьи, женщин и детей Еленой Мизулиной.

— Елена Борисовна, почему в наше время телевидения и интернета возникла проблема защиты детей? По распространенному мнению, сегодня телеэкран и виртуальная среда оказывают вредное воздействие на детей. Стоит ли бить тревогу, или с этим можно мириться как с неизбежным злом?

— Мы живем в информационном обществе, развивающемся очень быстрыми темпами. Неконтролируемый поток информации не знает границ — ни политических, ни возрастных, ни нравственных. Сегодня телевидение и интернет, пренебрегающие сложившимися этическими и культурными нормами, оказывают неблагоприятное воздействие на нравственные устои общества. Особенное беспокойство вызывает влияние телевидения и интернета на детей и подростков.

Уже давно телевизор называют третьим родителем. Думаю, что для значительной части детей и интернет стал родителем. Если не вмешаться, мы рискуем потерять очередное поколение детей, как это произошло в 90-х: тогда родители были заняты свалившимися на них проблемами, дети росли без защитительных нравственных барьеров. Вспомните, какого уровня в среде подростков достигли суицид, алкоголизм, наркомания. И в наши дни угрозы и риски для подрастающего поколения не устранены, они видоизменились и появились новые. Психологи говорят, что это влияние информационно-агрессивной среды, когда ребенок растет у экрана и монитора, с которых льется поток грубости и насилия. Ребенок привыкает к этому, воспринимает как норму и переносит на отношения со сверстниками и взрослыми. Проявление агрессивности сегодняшней молодежи и подростков — это прямое следствие того агрессивного пространства, в котором они воспитываются. Общество не может оставаться равнодушным и не препятствовать вредным воздействиям на детей. Скажу более — мы должны эти новые риски устранить, в том числе риски, связанные с вредной информацией.

— Принят федеральный закон о защите детей от вредной информации. Какая нужда была в этом законе?

— Необходимость такого закона осознана давно. С середины 90-х годов среди депутатов уже шли обсуждения закона об информационной безопасности детей, но, к сожалению, тогда его не удалось принять.

Важно то, что в прошлой Думе нам удалось довести эту работу до логического конца: федеральный закон Российской Федерации от 29 декабря 2010 г. № 436 «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию» вступил в силу. Это нормативный акт, разбивший информационную продукцию на пять возрастных категорий, и запретивший её распространение среди детей в зависимости от их возраста. Закон фактически поставил своего рода шлагбаумы в информационном пространстве в виде возрастных знаков в информационной продукции. Взрослые получили возможность ориентироваться: не обязательно читать книгу или смотреть программу, возрастной знак — уже подсказка. Наш комитет собрал рабочую группу по мониторингу, мы наблюдаем, как применяется этот закон по регионам. Уже первый год показал, что закон действует эффективно.

— По каким признакам информация поделена на категории: для детей, не достигших шести лет, старше шести лет, старше 12 лет, старше 16-ти и старше 18-ти?

— Информация поделена на категории согласно рекомендациям трех отечественных институтов, специализирующихся на изучении детской психологии и детской психиатрии. Мы также познакомились с зарубежной классификацией. Это очень важно. Во всех цивилизованных странах существует возрастная классификация информации. Есть некоторые различия, но в основном рекомендации специалистов совпадают. Мы сейчас разрабатываем еще один закон, который практически готов, он касается такой специфической продукции, как компьютерные игры. Здесь градация возраста более дробная: дошкольный возраст делится на категории по годам. Учтены рекомендации ученых в области детской психологии и психиатрии.

— А как регулируется интернет?

— В июле прошлого года мы приняли еще один закон — № 139 «Об внесении изменений в ФЗ «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию» или так называемый закон «о черных списках». Этот закон внес в другие федеральные акты ряд положений, предполагающих фильтрацию интернет-сайтов и блокировку запрещенных ресурсов. Он принят по инициативе общественной организации — Лиги безопасного интернета, заботящейся о нравственной чистоте интернета. Этот закон определил механизм фильтрации опасной для детей информации в интернете. К числу такой информации мы отнесли детскую порнографию, инструкции и информацию о производстве и продаже наркотиков, инструкцию о том, как совершить суицид, и призывы к самоубийству. Экспертизу и отслеживание опасного контента осуществляют Роскомнадзор, Госнаркоконтроль, Роспотребнадзор и другие ведомства.

— Критики закона говорят, что он был принят без широкого обсуждения в обществе и без согласования с интернет-сообществом. Что Вы на это скажете?

— В чем только нас не обвиняли. Говорили, что вот теперь виртуальное пространство заблокируют, люди без интернета останутся. Ничего подобного не произошло.

Законопроект готовился 10 лет в Думе до меня. Когда я стала председателем комитета, мы еще 2,5 года работали над ним. Делать это в тайне было невозможно, было широчайшее обсуждение законопроекта. Провели несколько круглых столов, парламентские слушания. Было рассмотрено гигантское количество поправок и замечаний. Была создана межведомственная рабочая группа, которая активно обсуждала законопроект в том числе с представителями интернет-сообщества. Широкое обсуждение прошло и в Общественной палате.

— Были возражения против введения цензуры…

— В предыдущей версии закона защиты детей от вредной информации был заложен принцип экспертизы всей выпускаемой продукции. Но мы от этого отказались, потому что это была бы цензура. Отвергли и предложения обязательного лицензирования книг, кино.

Основной принцип закона — саморегулирование. То есть производитель, распространитель информации должен сам определять, что можно и что нельзя для детской аудитории. Так же он должен оценивать, может ли причинить информация вред здоровью или развитию детей. О какой цензуре можно вести речь, если ты сам определяешь, какая информация размещается на твоем сайте?

Причем, некоторые виды продукции выведены из-под этого закона — прежде всего то, что представляет собой художественную, культурную ценность. Кто определяет это? Министерство культуры, потому что экспертиза на предмет культурной ценности давно налажена, поэтому определяют они. Новостных передач, прямого эфира закон не касается. Он не распространяется на всю служебную продукцию, когда она ориентирована на взрослых — справочники, профессиональные журналы и т.д. Это все под закон не подпадает, это даже классифицировать не надо. Словом, закон принят в результате очень широкого обсуждения, с учетом множества пожеланий, и никто в этом теперь никакой цензуры не видит. Год применения закона показал, что мы правильно поступили, сделав ставку именно на саморегулирование. Закон предоставил работающий, эффективный механизм.

В то же время мы получаем письма от населения, что закон излишне мягок, что надо еще жестче контролировать интернет. Конечно, закон будет совершенствоваться и дополняться, все сразу предусмотреть невозможно. Но опыт показал, что все эти опасения о введении цензуры и об ограничении доступа к информации, оказались несостоятельными.

— Как закон «о черных списках» контролирует действия операторов? Какие санкции следуют за нарушение закона?

— В законе записано: при выявлении опасного контента, делается предупреждением. Владельцу сайта дается трое суток на удаление информации. Относительно санкций за нарушения закона — они предусмотрены в административном кодексе. За административные правонарушения предусмотрены штрафы, причем для должностных лиц штрафы могут быть крупные. Для юридических лиц, кроме штрафа, может последовать административное наказание в виде приостановления деятельности на срок до 90 дней.

Уголовной ответственности за нарушение закона не предусмотрено. Мы надеемся на то, что само интернет-сообщество заинтересовано в том, чтобы дети жили в доброжелательной, комфортной информационной среде. Появились хорошие примеры в ряде областей, где фильтрация осуществляется не только на уровне общественного, родительского контроля, но и на уровне операторов связи. Могу назвать Костромскую область, где именно операторы связи следят за чистотой Интернета.

— Если сайт попал в реестр запрещенных, что за этим следует? Его блокируют? Например, много нареканий на Google, но какова реакция «виновников»?

— Если сайт попал в реестр запрещенных, его владелец получает соответствующее уведомление. Если в течение трех дней опасный контент удаляется с сайта, ресурс исключают из реестра. Если нет — сайт блокируется.

Что касается Google (самого поисковика и видеохостинга YouTube, принадлежащего компании Google), то жалоб на противоправный контент в выдаче и на видеохостинге действительно много. Google остается лидером в России по распространению информации, вредной для детей. В других странах он себе этого не позволяет.

— Кто, согласно закону, определяет претензии к содержанию популярных сайтов или страниц?

— Государственный надзор и контроль за соблюдением закона осуществляют федеральные органы исполнительной власти, уполномоченные Правительством РФ — Роскомнадзор, ФСКН, Роспотребнадзор. Мы рассчитываем также на общественный контроль в сфере защиты детей от вредной информации. Общественные объединения и иные некоммерческие организации, а также граждане, вправе осуществлять общественный контроль за соблюдением требований настоящего закона. Они могут осуществлять мониторинг оборота информационной продукции и доступа детей к информации, обращаться в федеральные органы, требовать проведения экспертизы информационной продукции.

Работа над тем, как еще более обезопасить детей в интернете, ведется постоянно и профессионально, с участием интернет-сообщества. Мы добиваемся, чтобы безопасность обеспечивалась на уровне операторов связи, что поможет создать пространство чистого интернета. Чтобы взрослые, родители не волновались за пребывание ребенка в интернете, мы приняли ряд законодательных мер, но успокаиваться на этом нельзя. Чистый интернет для детей можно обеспечить только общими усилиями, вместе с гражданским обществом, родителями, учителями, с теми, кто производит и распространяет информационную продукцию.

— А как регулировать уровень культуры в нашей стране. Ведь уже становятся нормой грубые слова, транслируемые на телевидении и даже на радио, публикуемые в текстах. Не только интернет, но и телевидение переполнено сценами насилия, сюжетами сексуального характера. Как можно влиять на это?

— К сожалению, это есть, я и сама это вижу. Очень серьезный вопрос, и как от этого избавиться при нашем уровне культуры, мы просто не знаем. Не случайно летом мы собирали круглый стол на эту тему. Лингвисты и специалисты лингвистики в области детской психиатрии показали, что интернет с его сленгом плохо влияет на личность ребенка. Но надо искать, как с этим справиться.

В кино сцены убийств и насилия объясняют сюжетной канвой. Закон № 436 предусматривает, что подобные сюжеты на телевидении не должны демонстрироваться с 6 до 23 часов. Закон поставил заслон порнографии, ее сейчас в открытом доступе практически нет.

— Вам приходится заниматься защитой детей от других социальных опасностей — насилия, сиротства и т.д. Детей порой нужно защищать и от родителей, от бытовых условий. Непонятна деятельность наших органов опеки. В одних случаях забирают детей из нормальной многодетной семьи, в других не спешат изолировать ребенка от родителей-алкоголиков…

— Проблема, я думаю, заключается в том, что деятельность органов опеки и попечительства вышла из-под контроля. У нас в 70% регионов эти органы переданы на муниципальный уровень, и лишь одна треть находится в ведении субъектов. У муниципального образования и бюджет очень ограничен, может быть, и не надо вводить там чиновника по опеке. К тому же в разных субъектах они находятся в разных сферах: в органах соцзащиты, в отделах образования или по делам молодежи. К тому же, органы опеки и попечительства занимаются и престарелыми и инвалидами, это поле деятельности в разы отличается от опеки и попечительства, здесь разные подходы, разные принципы организации работы.

В семейном законодательстве нет четких критериев, по которым можно определить, является ли эта семья благополучной или социально опасной. Все зависит от усмотрения чиновника, от его добропорядочности и профессионализма. Отсюда произвол.

Сейчас в регионах после вала критики в адрес органов опеки и попечительства 60% их полномочий возвращается на уровень государственной власти. Я думаю, что это правильно, потому что так легче координировать деятельность таких чиновников, обеспечить их профессионализм. Наш комитет формулировал неоднократно предложение: все что касается семьи, детей, детей-сирот, опеки и попечительства — должно быть специализировано и выведено на уровень государственной власти и крупных муниципалитетов.

Другая серьезная проблема — у органов опеки нет должных полномочий и средств для оказания реальной помощи семьям. Скажем, муниципалитеты в США имеют для этого фонд материальной помощи. У нас они не могут обеспечить нуждающихся даже одеждой и продуктами. Орган опеки не имеет и помощников для оказания социальных услуг, не может давать такие поручения государственным и муниципальным учреждениям. Скажем, предоставить временное жилье для нуждающейся семьи. Мы пытаемся что-то сделать, наделить органы опеки полномочиями. Но пока этого нет.

Органы опеки должны получить полномочия не только репрессивного характера, но и позитивного. Сначала нужно помочь семье, если она попала в трудную жизненную ситуацию: выделить деньги, продукты, устроить на работу родителей, оказать психологическую или медицинскую помощь. Это кардинально другой подход. Полномочия органов опеки и попечительства должны быть установлены законом. Значит, необходимо менять существующий закон. Надеемся, что нам это удастся. Если органы опеки будут переориентированы на это, то они смогут выполнять свои функции.

— Печать приводят факты, когда насильники детей получают условный срок или же освобождаются досрочно. Известны заявления о педофильском лобби, выступавшего против принятия закона о педофилах. Можете ли Вы прокомментировать эти заявления?

— Мы приняли в прошлом году закон, достаточно жесткий, и Дума голосовала единодушно. С февраля прошлого года в отношении сексуального насилия над детьми принято строжайшее законодательство, которое предусматривает ужесточение наказания для педофилов вплоть до пожизненного заключения. Теперь у следователей и дознавателей, есть полномочия, чтобы не выпускать насильников. Однако закон не имеет обратной силы, то есть не распространяется на преступления, совершенные до его принятия.

Этот жесткий закон против педофилов готовился практически 20 лет. О нем общество хорошо осведомлено, и думаю, что этот закон будет останавливать эти преступления. К сожалению, сексуальное насилие над детьми в любых формах полностью изжить нельзя, но мы должны пресечь распространение преступлений подобного рода, контролировать ситуацию так, чтобы преступность сокращалась и ни один случай преступных посягательств на сексуальную неприкосновенность детей не оставался без наказания.

— Не секрет, что во многих детских домах господствуют порядки, похожие на тюремные. Можно ли жизнь детей в приютах сделать более прозрачной, регулярно проверять их не формально, а ответственно?

— Этой проблемой много занимается наш комитет, и я лично принимаю ее близко к сердцу. Да, система детских домов нуждается в очень серьезной реформе, модернизации. Настоящее детство в сегодняшнем детдоме невозможно. Я знаю детские дома, где работают замечательные, прекрасные люди. Но и здесь они не выходят за пределы инструкции. Так что необходимо реформировать эту систему. Во-первых, все большие детские дома надо «разукрупнить». В них не должно быть больше, чем 15-20 детей. Во-вторых, необходимо отказаться от сложившейся казенной формы. Фактически это учреждение, которое можно сравнить с детской колонией или домом престарелых. Здесь дети находятся на полном обеспечении, они не учатся жизни, труду, им ничего не позволяют делать, они даже не могут мыть посуду, приучаться самим поддерживать порядок. Вырастая и покидая детдом, они не готовы к жизни и нуждаются в защите.

Много говорят о семейных детских домах. Я насмотрелась на них и поняла, что в нынешнем виде они в большинстве случаев не оправдывают своего названия. В них все равно принципы организации жизни детей те же.

Каким должен быть семейный детский дом? Важно делать ставку на такую правовую форму, которая его узаконит и защитит. В основе ее супружеская пара, которая берет на воспитание несколько детей-сирот (вместе с родными их может быть до 15 детей), все они живут одной семьей. Приемные дети наряду с родными окружены равным вниманием и заботой, они имеют те же семейные обязанности, что и родные. Муниципалитет материально опекает семейный детский дом, платит родителям зарплату. Ей предоставляется квартира или дом, земельный участок, транспорт.

Такая форма себя оправдает. Здесь ребенок получает опыт семейной жизни, опыт общения с братьями и сестрами, родителями. Вырастая, он будет способен организовать свою семейную жизнь, быть счастливым.

Кстати, такой опыт, весьма позитивный, у нас уже был до принятия закона об опеке и попечительства в 2008 году. Этот закон воспрепятствовал распространению семейных домов. Существует и еще одна форма, получившая распространение во многих странах, теперь и у нас — детская деревня SOS, когда несколько супружеских пар с приемными детьми объединяются на одной территории в соседних домах, специально для них построенных. Здесь создаются условия для счастливого детства, взросления и эффективной социальной адаптации сирот и детей, оставшихся без попечения родителей. Эта форма зарекомендовала себя как очень эффективная. В России 6 таких деревень, работает комитет деревень SOS.

— Сегодня чаще стали усыновлять детей-сирот. Как меняется ситуация? Как вы относитесь к усыновлению детей иностранцами?

— Могу сказать, что сегодня ситуация решительно меняется к лучшему — изменилось законодательство, защищающее детей-сирот в приемных семьях. Еще год назад невозможно было и представить себе, что будут приняты все нормы поддержки приемных семей, которые есть теперь. Например, разовое пособие приемной семье при устройстве детей-инвалидов в сто тысяч руб. Специальным законом разрешено оказывать высокотехнологичную помощь за рубежом, если она не может быть предоставлена в России, с оплатой из бюджетных средств. Теперь нет таких ограничений, которые прежде были непреодолимы.

Много копий сломано вокруг проблемы усыновления сирот иностранцами. Я в числе тех, кто считает, что не надо идти по пути запретов. Но я за то, чтобы постепенно вытеснять иностранное усыновление, сделать престижным национальное усыновление. Я считаю, что лучше детям оставаться в России, в привычной для них культурной среде. Так что вытеснение иностранного усыновления российским — это все-таки самый гуманный подход. Мы идем к этому, но есть несколько барьеров. Например, у нас до сих пор родственники ребенка при его усыновлении не имеют приоритета перед посторонними для него людьми. Есть случаи, когда у кровных родственников отбирали детей, ссылаясь на отсутствие условий. Думаю, что если бы такой приоритет был, сирот было бы меньше. Указ президента от 28 декабря 2012 года «О некоторых мерах по реализации государственной политики в сфере защиты детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей» дал невероятный сдвиг в этом направлении. Думаю, что через 2-3 года мы забудем, что такое международное усыновление.

Автор: Маргарита Курганова

Публикация: «Общество над пропастью во ржи. Как защитить детей от вредной информации»