В Совфеде обсудили перспективы уголовно-процессуального законодательства России

22 Апреля 2016

Кучерена

В Совете Федерации состоялись парламентские слушания на тему «Уголовно-процессуальное законодательство Российской Федерации: состояние и перспективы». Инициатором слушаний выступила заместитель председателя Комитета СФ по конституционному законодательству и государственному строительству Елена Мизулина.

В слушаниях приняли участие первый заместитель председателя комитета Совета Федерации по конституционному законодательству и государственному строительству Алексей Александров, член Общественной палаты Российской Федерации, председатель Общественного совета при МВД РФ Анатолий Кучерена, представители федеральных и региональных органов государственной власти, Министерства внутренних дел РФ, Генеральной прокуратуры РФ, Гильдии российских адвокатов, общественных организаций и учебных заведений.

Размышляя о состоянии сегодняшнего судопроизводства, Анатолий Кучерена отметил: «Сегодня мы имеем дело, по сути, с репрессивным механизмом. Целями уголовно-правовой политики России является обеспечение безопасности личности, ее прав и свобод, а также защита общества и государства от преступных угроз, минимизация уровня социальной напряженности путем законного и справедливого разрешения конфликта, вызванного преступлением. Мы должны об этом думать. Иначе мы бесконечно будем наблюдать мытарства людей по инстанциям».

Сенатор Елена Мизулина разделяет позицию юриста: «Мы имеем дело с парадоксальной ситуацией: доверие к судам, как и ко всей машине уголовного правосудия: следствию, прокуратуре — основано на вере людей в законность, обоснованность, справедливость судебных решений. Число обращений в суды за последнее время выросло в разы. А это — один из показателей того, что люди верят в то, что с помощью суда можно добиться справедливости. При этом жалоб на решения судов тоже меньше не становится. В начале 90-х годов примерно половина обращений в мою депутатскую приемную касалась жалоб на деятельность следственных и судебных органов. Это было объяснимо. Что вы хотите — девяностые, нестабильность, неразбериха. Беда в том, что и сегодня число подобных обращений сохранилось на том же уровне!».

«Несмотря на большое количество проблем и противоречий в действующем уголовно-процессуальном законодательстве, нельзя не признать, что России удалось сохранить основы уголовно-процессуальной инфраструктуры, которая сформировалась как минимум за последние 150 лет, если за точку отсчета принять Устав уголовного судопроизводства Российской Империи, — отметил в своем выступлении первый заместитель председателя комитета Совета Федерации по конституционному законодательству и государственному строительству Алексей Александров. — Поэтому общий вектор развития российского уголовно-процессуального права определяется именно в этом направлении».

Сенатор сделал акцент на актуальной проблеме российского уголовно-процессуального права — взаимодействие органов прокуратуры и следствия. «Мы следователя сделали независимым от прокурора, — отметил Алексей Александров. — Но оставили его в зависимости от ведомственного начальника как в следственном аппарате МВД, так и в Следственном Комитете. Необходимо усилить надзор за законностью в процессе предварительного следствия. Следствие нуждается в усилении прокурорского надзора! Подмена прокурорского надзора ведомственным, процессуальным контролем изначально ущербна в силу наличия ведомственных интересов. Это, вероятнее, было шагом назад, чем шагом к обеспечению независимости следственных мероприятий».

«Совершенно очевидно, что сегодня существует недопустимая конкуренция, несогласованность действий органов прокуратуры и следствия, — поддерживает коллегу Елена Мизулина. — Считаю ошибочным решение о лишении прокуроров полномочий по возбуждению уголовных дел и по надзору за органами следствия. При этом во всей процессуальной реформе именно прокурор был поставлен как основное должностное лицо, отвечающее за качество обвинения, за то, чтобы были защищены права потерпевшего, потому что он выступает на стороне обвинения. Чтобы обвинение в суде не развалилось, и неотвратимость наказания действительно виновного лица, которое совершило преступление, наступило».