Елена Мизулина на круглом столе, посвященном использованию нецензурной лексики в сети

30 Июля 2013

Елена Мизулина

Выступление Елены Мизулиной на «круглом столе» Комитета Государственной Думы по вопросам семьи, женщин и детей на тему: «Как избежать нецензурной брани в сети Интернет: саморегулирование или правовые ограничения?»:

Этот «круглый стол» проводится комитетом в рамках программы мониторинга реализации 436-го закона, закона «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию», который вступил в силу 1 сентября прошлого года.

Для тех, кто не знает, напоминаю, что при комитете создана межведомственная рабочая группа по мониторингу информационного законодательства.

Мы провели ряд «круглых столов» в рамках этой программы. Приняли ряд законопроектов, которые устраняют пробелы или поправляют какие-то положения 436-го закона. И сегодня мы будем обсуждать тоже очень важный и болезненный вопрос, связанный с реализацией 436-го закона, статья 5 которого предусматривает запрет использования нецензурной брани в информационной продукции, которая распространяется в местах, доступных для детей, либо предназначена для детей.

Но, к сожалению, Интернет-пространство — это то пространство, где этот запрет не соблюдается, и мы сегодня будем говорить о том, как нам исправить ситуацию и обеспечить реализацию закона.

У нас нет рекомендаций, проекта рекомендаций «круглого стола», потому что цель сегодняшнего «круглого стола» посоветоваться с представителями Интернет-сообщества, с экспертами, специалистами относительно того, как сделать безопасным для детей Интернет-пространство.

К сожалению, не секрет, что сегодня мат фактически стал нормой общения в Интернете и в социальных сетях вообще очень распространён, а ведь пользователями социальных сетей являются и вообще в Интернет-пространстве миллионы российских детей. Речь сегодня уже не идёт даже о тысячах и сотнях тысяч, речь идёт о миллионах российских детей, несовершеннолетних, не достигших 18 лет. И, естественно, их пребывания вот в этой ненормативной лексике может создать у них представление, что это и есть русский язык.

К сожалению, навязывается мнение обществу, что мат — это часть русской культуры, так было всегда. Это просто ложь.

Само слово «брань» от слова старославянского «брань» — битва, бой, война. Это всегда конфликт, это способ взаимодействия, основанный на унижении, на оскорблении, на конфликте и на непристойности. Потому оно и имеет такую длинную историю, — это одно из первых и немногих обществ, которое так долго просуществовало, в том числе до современного времени, имея многонациональную и многоконфессиональную основу, — потому что в основе была не нецензурная брань, а как раз любовь, доброта, терпимость, согласие. И все исторические летописи, все, кто к нам приезжали, всегда свидетельствовали и фиксировали добросердечность и теплоту тех, кто принимает в России людей, кто взаимодействует друг с другом.

В реальном мире, пока не было Интернета, так, как воспитывалось наше поколение и мы сами, мы могли своих детей ограждать от мата. Это считалось неприличным, выражаться при детях и при женщинах. Но, к сожалению,  эти правила, которые существовали до сих пор в нашей жизни, в Интернет-пространстве  не соблюдаются.

Но, между тем, совершенно справедливо недавно премьер-министр Великобритании Камерон сказал, что пора перестать относиться к Интернет-пространству, как к потусторонней жизни. Интернет-пространство — это реальная жизнь. Это правда. И я думаю, все здесь присутствующие сегодня уже не мыслят жизнь без Интернета. Это и быстрый способ взаимодействия и получения информации как минимум, и без этого уже обходиться невозможно.

Но если это часть нашей реальной жизни, в ней должны действовать те же правила, которых мы придерживаемся в личных контактах друг с другом и отвечаем за эти личные контакты.

Почему это возможно в Интернете? Кто-то считает, потому что  много анонимных пользователей, и нельзя установить, кто использует нецензурную брань, это нельзя ограничить и это вообще всё безнаказанно, как бы свобода обмена информацией. Но это не так. Благодаря Сноудену, мы сегодня знаем, что нет никаких анонимных пользователей. Любой адрес можно установить, и всё известно, только не каждому. Соответственно и в Интернет-пространстве наше сообщество и все пользователи должны отвечать за свои действия.

Ссылки опять же на авторитеты, на наших русских писателей я вообще считаю неуместными и некорректными. Потому что русские писатели, во-первых, великолепно владели русским языком. И богатство русского языка они передавали. И если есть у Пушкина отдельные стихи, в которых есть нецензурная брань, то, обратите внимание, это всё-таки стихи, адресованные взрослым, стихи, написанные взрослыми.

В советское время, когда я училась в школе, произведения или сочинения Пушкина в рамках школьной программы не содержали этих стихов, потому что они не детям были адресованы. Это для взрослых.

Нам нельзя забывать, что в Интернет-пространстве есть дети. Они точно так же живут этой жизнью, и они не всегда способны критически оценить такого рода лексику. Совершенно очевидно, что мат (и идеология мата и нецензурной брани, которая основана на конфликте, на агрессивности, на оскорблении),  в подсознании невольно вносит эту агрессивность и в наши взаимоотношения.

Я выросла в простой семье, и вокруг простые люди никогда матом не ругались. Только подвыпившие пьяницы, и то на всю родню в лучшем случае один такой найдётся. И это известно, везде уже описано.

Всегда где-то найдётся тот, кто злоупотребляет алкоголем, и  начинает ругаться. Так детей-то всегда от этого ограждают. Целая куча взрослых пытаются этого пьяницу оградить от детей и от этого сквернословия. А Интернет отличается тем, что нет личного контакта. Но это не означает, что всё-таки основным средством общения в Интернете, там, где и наши дети, должен оставаться мат.

Поэтому мы вас пригласили сегодня для того, чтобы посоветоваться, насколько способно само Интернет-сообщество, в первую очередь профессиональное Интернет-сообщество, справиться с этой задачей: с задачей очищения Интернета от засилия ненормативной лексики. Какими возможностями вы располагаете, какова здесь может быть роль и акценты поисковиков, сегодня фактически они — поисковые системы — вообще не участвуют в защите наших детей и от порнографии и от детской порнографии, от суицидов, занимают такую очень страусиную позицию, что неверно. Опять же почитайте премьер-министра Дэвида Кэмерона, у нас же нет пророка в своём Отечестве, поэтому я на него ссылаюсь, я очень рада, что они начинают с января следующего года национальную программу по обеспечению безопасности детей в Интернете, адресованную, прежде всего, родителям, но с участием поисковых систем, и провайдеров, и хостинг-провайдеров. Это замечательно, в том числе через установление семейных фильтров не на домашних компьютерах, кстати, а именно на хостингах, на сайтах, то есть когда просто автоматически, по умолчанию исключаются соответствующие слова, соответствующие картинки, и только тот пользователь, как высказался Кэмерон, который не хочет этого фильтра, он в договоре указывает на то, что ему предоставить возможность без ограничений, а не наоборот, как было до сих пор у нас — ставьте на домашний компьютер фильтры, они все устаревают, и не все родители умеют этим пользоваться, дети гораздо здесь продвинутее.

Поэтому какие возможности, на кого мы можем опираться и можем ли мы рассчитывать на такую самоорганизацию российского Интернет-сообщества, нужна ли специальная общенациональная программа?.. Хотя мы до сих пор считали, что федеральный закон № 436, тот, который 1 сентября прошлого года вступил в силу, и есть своеобразная национальная программа защиты детей, в том числе в Интернете, которую Россия, как видите, начала даже раньше, чем Великобритания.

Но, может быть, нужны специальные государственные программы, кто и как этим будет заниматься, сейчас очень много этим занимаются кибердружинники —  волонтёры Лиги безопасного Интернета,  общественной организации. И  мы видим, что и профессиональное Интернет-сообщество включается в этот процесс. Ну, и, конечно, мы будем рады услышать от вас предложения относительно того, чем мы, законодатели, могли бы помочь Интернет-сообществу, если оно сподвигнется на такого рода самоорганизацию, в том, чтобы действительно сделать Интернет безопасным для детей, потому что совершенно очевидно, что сама Интернет-жизнь, Интернет-пространство — это наша, скажем так, неотъемлемая часть современной жизни, и она действительно способна доставлять много радости, содержит возможности к знанию и образованию.